ГлавнаяПресс-ЦентрПубликации

Национальные особенности печати по требованию в России (часть 1)

Очередной профессиональный круглый стол, инициированный журналом «Университетская КНИГА», собрал ведущих специалистов книжного, издательского, библиотечного сообществ, компаний - разработчиков оборудования оперативной печати, специалистов в области авторского права, экспертов. Основной нашей задачей была попытка проанализировать текущее состояние рынка цифровой печати в России - практическое применение, тенденции в развитии, потенциал участников цифрового рынка.

Рынок существует давно, это безусловный факт, но кто является читателями книг по запросу? Какие возможности даёт этот рынок, как обеспечить приток заказов и что сдерживает развитие печати по требованию? На эти и другие (иногда не всегда приятные) вопросы отвечали участники нашего круглого стола. И, поверьте, открылось немало интересной информации...

РЫНОК ЦИФРОВОЙ ПЕЧАТИ: тренды, игроки, технологии

Д. Мокин: Давайте начнём с понятий. Сейчас есть тенденция объединять понятия цифровой печати и печати по требованию. Это не совсем одно и то же. Если говорить о технологиях печати, брошюровки, о самих устройствах, то за последние 10 лет эти технологии почти не изменились. Сегодня в цифровых типографиях стоят наследники тех машин, которые там были 10 лет назад. Но надо понимать, что цифровая печать — это, за редкими исключениями, не печать по требованию, не производство одного экземпляра тогда, когда он понадобился, а печать малых тиражей. Это бизнес-процессы, родившиеся в традиционном рекламном, книжном бизнесе, в традиционной полиграфии, которые экономически более оправданно реализовывать при помощи цифровой печати.

Мы наблюдаем, что рынок, прежде всего книжный, постепенно приходит к осознанию того, что и один экземпляр можно продать. 10 лет назад экономически процесс печати этого экземпляра был так же оправдан, как и сегодня. Однако только сейчас процесс доведения его до потребителя начинает выстраиваться в направлении того, что печать 1, 2, 5 экземпляров становится осмыслена с точки зрения потребителя. Немало отраслей, где цифровая печать используется как инструмент поддержки других процессов -например, печать товарно-сопроводительной документации. Там процесс печати по требованию был выстроен уже несколько лет назад. Сегодня эти, может быть известные в других отраслях, процессы постепенно начинают адаптироваться к традиционной полиграфии, традиционному книгоизданию и книгораспространению.

А. Иваненко: Вначале цифровая печать рассматривалась типографиями как конкурент офсета, как более выгодная печать коротких тиражей. С моей точки зрения, печать по требованию — это всего лишь технология, не больше. От того, как она будет применяться в бизнес-модели компании, и зависит коммерческая успешность. Естественно, что печать по требованию будет влиять на всё: на себестоимость продукции, на подход к бизнесу. Если говорить о цепочке поставки, которая существует в издательствах, то компания, которая решит, используя технологию печати по требованию, перейти на продажу своего продукта потребителю напрямую, окажется в конце цепочки и таким образом увеличит свою прибыль.

Если мы рассмотрим риски издательского бизнеса — либо печать большего тиража и риск его нереализации, либо печать меньшего тиража и риск упущенной выгоды, — то всё становится ясно. Издательский проект растянут во времени. Нужно изготовить книгу, заполнить канал поставки через оптовиков, через розницу. И вот уже три риска налицо. Первый — можем недопечатать. Второй — можем слишком много напечатать. Третий — очень долго возвращаем деньги.

Имея дело с издательствами, мы упираемся в себестоимость книги. Для них это основной барьер на пути к технологии «принт-он-деманд». Они говорят: ну как же так, книга стоит на 30 или 40% больше, чем, если бы мы заказали 5-тысячный тираж. Но 5-тысячный тираж реализуется в течение полутора лет. Это значит, что деньги, в него вложенные, превращаются в ничто. И мы знаем типографии, у которых на складе 2 — 3 млн книг, которые просто пропадают, исчезают в никуда. Если мы используем технологию в составе бизнес-модели как поддержку стратегии развития издательства, то получаем экономический эффект, что и требовалось доказать. До сих пор эту технологию оценивали только как конкурента офсетной печати, с точки зрения удешевления отдельных экземпляров. Но её нужно рассматривать в комплексе.

Однако ещё раз повторюсь, что считаю это всего лишь технологией. В составе издательского бизнеса она даёт определённые преимущества в бизнес-модели конкретной компании. Компания, которая способна делать по 10 — 20 экземпляров в режиме реального времени и продавать конечному пользователю, не инвестирует деньги и, значит, может вложить их в десять разных проектов, а не в один — конкретный тираж, успешность которого не определена. Понятно, что имея доступ к конечному потребителю, получаешь максимальную маржу, а если работаешь через оптовиков, то, естественно, изрядную долю прибыли съедает посредник.

А. Холопов: Здесь верно заметили, что история обсуждения понятий «принт-он-деманд», «бук-он-деманд» насчитывает уже более 10 лет. И всё это время мы говорим об одном и том же. Но сегодня я услышал то очень важное, что в наших дискуссиях уходило на задний план. Я имею в виду коммуникацию с заказчиком, с тем, кто является потенциальным покупателем книги. И до тех пор, пока мы не решим задачу по выстраиванию этого канала, проблемы, связанные с авторским правом, до тех пор будем собираться и обсуждать одно и то же.

Если говорить откровенно, никто из нас не делал анализа рынка потенциальных заказчиков, никто его не сегментировал, не пытался вычислить его объём в деньгах и спрогнозировать потенциал развития. Это первый важный момент — у нас нет механизма «последней мили» до заказчика. Второе, нет понимания, кого мы видим своим заказчиком. Я убеждён, что технические мощности должны быть вынесены в торговую составляющую книжного бизнеса, будь то магазины или какие-то интернет-ресурсы. Но не просто интернет-сервисы, а с функциями доставки, как, собственно говоря, во всём западном мире.

А. Кузьмин: Думаю, нужно начать с главных врагов самой технологии. Во-первых, крупные издатели будут очень долго противодействовать печати по требованию, потому что это, по сути, угрожает их бизнесу. Во-вторых, пока мы имеем машины размером с 5-метровый стол, да ещё с разворотом, говорить о какой-то компактности их размещения в обычных книжных магазинах или в библиотеках практически невозможно. То есть технологически ситуация ещё не проработана. Речь может идти только о типографиях. Но типографии, пусть и маленькие, всё равно требуют достаточно серьёзных инвестиций.

Какие плюсы я вижу? Естественно, технология «принт-он-деманд» завязана на Интернет. Конечно, во Владивосток проще передать оригинал-макет файла книги и напечатать там нужное количество экземпляров, нежели везти книги из подмосковной или ульяновской типографии. То же самое, если заказ оформляется в интернет-магазине. В случае Москва — Владивосток приходится вступать в контакт с Почтой России, которая всё делает очень долго.

В Интернете есть ещё так называемый «самиздат», который нарастает как снежный ком. С каждым годом всё больше людей, которые пишут рассказы и стихи, и которые готовы их публиковать. И по всей стране есть люди, готовые эти книги покупать, потому что у каждого автора находятся свои фанаты.

Тем не менее я считаю, что, если лет через пять технологически не будет готово оборудование, всё перейдет просто в цифру. Нужно понимать, что «принт-он-деманд» — это процесс перехода книги из обычной, бумажной версии в электронную. Это лишь мостик, и продержится он в массовом объёме достаточно недолго. Конечно, ещё лет пять будет рост, как пишут обычно в бизнес-планах, если считать условно, что «принт-он-деманд» в России стартовал сегодня. А через пять лет рост прекратится. Соответственно этот бизнес на долгосрочной основе не является инвестиционно привлекательным.

Естественно, трансформации возможны: вероятно, «принт-он-деманд» на базе интернет-публикаций и размещённых в Интернете книг проживёт очень долго. Так же, как бумажная книга. Тем не менее пока не решены проблемы технические, правовые, пока крупные издательства не поддерживают «принт-он-деманд», если в течение ближайших пяти лет не произойдут какие-то сдвиги, а в ближайшие два года не запустится какой-либо серьёзный проект в этой области, этот рынок обречён. Всё, что происходит сейчас, намой взгляд, просто «пробы пера» — будет оно работать, не будет...

По оценке рынка могу сказать следующее. Мы знаем количество книг, издаваемых ежегодно в России. Но статистика РКП не учитывает порядка 250 тыс. экз. малотиражной литературы и примерно 70 — 80 тыс. экз. научно-образовательных и научных публикаций, которые издают наши вузы, имеющие собственные типографии. Есть такое понятие, как окончание тиража. Книга закончилась, издатель её не выпускает, потому что это ему невыгодно. Он просчитал, что потребителей на данную книгу меньше, чем минимальный тираж, — это полторы тысячи, например, офсета. Соответственно, «принт-он-деманд» это опять-таки может заменить.

По моим подсчётам, примерно от 7 — 15% изданий, которые люди готовы купить, нет на складах интернет-магазинов, потому что их тираж закончился. Это опять «принт-он-деманд». Если всё это перевести в деньги, то объём российского рынка «принт-он-деманд», по самым скромным подсчётам, будет в районе 200 — 300 млн долларов.

А. Воропаев: Думаю, возможны два вида бизнеса печати по требованию. Один — для крупных издательств. Это продолжение офсета, когда книга уже ушла с рынка, и они её допечатывают. Второй самостоятельный бизнес — для мелких и средних издателей. На нашем рынке сейчас примерно 5,5 тыс. издательств, из которых сотня крупных, а остальные мелкие и средние. Причём порядка 1300 издателей выпускают до 12 книг в год. Вот это — потенциальные клиенты «принт-он-деманд».

A. Кузьмин: Они могли бы выпускать больше, просто у них нет возможности. Нужно понимать, что срок оборачиваемости любой книги в настоящее время — 6 — 8 месяцев. Это говорит о замораживании денег. Понятно, что, положив деньги в банк, получишь больше. Ситуацию усугубляет отсутствие своих книготорговых предприятий и невозможность управления финансовыми потоками. У маленького издательства всё зависит от розничного продавца. Оно не продаёт, оно ждёт денег, и для него любой финансовый срыв означает катастрофу. Поэтому выпускают именно ту книгу, которую гарантированно продадут. От той, по поводу которой есть сомнения, отказываются. Тем не менее её могли бы издать без риска через «принт-он-деманд». И это было бы расширением бизнеса.

B. Терлецкий: С моей точки зрения, весь издательский бизнес можно приравнять к «принт-он-деманд», потому что рынок требует — издатель издаёт и печатает. На обсуждаемые вопросы логично было бы взглянуть именно с этих позиций. Однако в реальности у издателей сегодня нет прав на допечатывание единичных экземпляров. Если в обсуждаемом с автором договоре предусматривать права на воспроизведение и распространение отдельных экземпляров, тогда легальный рынок может и будет формироваться. Я согласен с мнением, что «принт-он-деманд», в нашем общем понимании, это мост от традиционной издательской деятельности к новым видам цифрового распространения. Думаю, что в конечном счёте сам издательский бизнес в традиционном виде может сжаться до «принт-он-деманд», а в основном переместится в электронное распространение.

А. Гельмиза: Важно понимать, что в любом случае в современных условиях книгораспро-странение сводится к реализации цифровых экземпляров. За рубежом существуют так называемые интернет-издательства, представляющие собой некие платформы, позволяющие авторам, которые становятся фактически соиздателями своих произведений, подготовить файл определённым образом и дальше отпустить его в стандартизированную дистрибуцию. Если мы создаём некоторые стандарты подготовки файлов изданий и их дистрибуции, это позволяет и совсем маленьким издателям, и отдельным авторам действовать в этом же режиме. Редакционно-издательский процесс — это то, что объединяет любое издание, в любой форме. «Принт-он-деманд», электронные книги, обычные версии для офсетной печати — все они одинаково проходят стадии выбора решения об издании продукции, получения прав на контент, затем редакционно-издательские работы, подготовку макета. Если «принт-он-деманд» — это одна из форм финального продукта, которая имеет на сегодняшний день альтернативы — стандартные тиражи или электронные версии, то необходимо унифицировать редакционно-издательскую подготовку так, чтобы она позволяла издателю закончить со своими инвестициями именно на этом этапе, а дальше в стандартизированном виде отдать дистрибьюторам, которые в состоянии создать электронные версии в удобном для них формате.

«ПРИНТ-ОН-ДЕМАНД» В БИБЛИОТЕКАХ

Я. Шрайберг: Тема нашего круглого стола — национальные особенности «принт-он-деманд» в России. Поэтому обсуждать вопросы, будет технология жить или не будет, будет электронная книга или печатная, уже, по-моему, неактуально. Будет всё, но в разных пропорциях. Другое дело — именно национальные особенности, поскольку технология пришла к нам из-за рубежа, и уже есть достаточно большой опыт её использования в мировой практике, в том числе в библиотеках. Я никогда не соглашусь с тем, что библиотеки не готовы. Давайте пройдём в соседнее помещение и увидим одну из нескольких установок, которая легко печатает по технологии «принт-он-деманд» нужные тиражи с нужной скоростью. Не хочу сказать, что мы уникальны, но мы готовы. Более того, всю жизнь библиотечная деятельность фактически и строилась на этой технологии. Ведь библиотека как бюджетная организация не может выпускать книги впрок: на это нет ни денег, ни места для хранения. Библиотека вынуждена учитывать запросы своих клиентов. Другое дело, что это не всегда удаётся, и библиотеки разные. ГПНТБ России — федеральная библиотека, у нас есть обязательства, которые накладываются программами федерального бюджета. То есть мы должны что-то выпускать, хотим этого или не хотим. В большинстве случаев нам проще выпускать по технологии «принт-он-деманд», потому что все наши издания строятся на оперативной библиотечной информации. Если в марте напишем то, что будет выходить в январе следующего года, это будет в лучшем случае неактуально. Скажем, библиографические указатели «Особенности экономики» или, самый явный пример, «Кто есть кто в библиотечном мире России и СНГ». Информация здесь меняется каждый месяц. Ещё пример. У нас есть «Сводный каталог России по науке и технике», поступающий в более чем 1000 библиотек страны. Актуальная интернет-версия — в открытом доступе, бесплатная. Но поскольку только порядка 24% общедоступных публичных библиотек России имеют Интернет, а из сельских всего 3%, мы выпускаем и офлайновую версию.

Сегодня мы перешли на технологию «принт-он-деманд» в чистом виде. Конечно, следует сказать, что библиотек, которые работают как издательства, не так много. В основном, это крупные федеральные, областные, краевые библиотеки. 85% библиотек в стране ничего не издают, а только потребляют. Вузовские библиотеки — это отдельный разговор.

Если говорить о ГПНТБ России, то наша основная тема — это политематическая научно-технологическая область, каталоги, справочники. Потребители нашей информации — частные лица и организации. Безусловно, у нас есть база данных постоянных организаций, их больше 2 тыс., и есть база данных физических лиц, порядка 120 тыс.

«ПРИНТ-ОН-ДЕМАНД» В ВУЗАХ

Г. Яньков: Большинство книг издательства МЭИ в Интернете присутствует в пиратском виде. С этим бороться невозможно. Поэтому те, кто не может купить нормальное бумажное издание, просто скачивают его из Интернета. У меня такое чувство, что тот, кому нужна техническая книга, а все эти люди имеют доступ в Интернет, не будут заказывать печать по требованию, а просто воспользуются электронными копиями.

По поводу того, что издатели и сегодня выпускают книги исходя из требований рынка. Дело в том, что действительно для технической литературы очень сложно заранее и совершенно точно ответить на вопрос, сколько же нужно печатных копий. Поэтому мы выпускаем книги небольшими тиражами, 1000— 1500 экз. Ушло — снова допечатаем, пока традиционным офсетом (который, кстати, уже конкурирует с цифрой при тираже в 100 экземпляров). По такому принципу работаем на внешний рынок. Но совсем другая ситуация с внутривузовским книгоизданием. Вузы выпускают много литературы, причём, как правило, это небольшие брошюры — 3 — 5 листов. При этом всегда известен их тираж, мы же знаем, сколько студентов обучается по данному направлению, сколько групп, на каких факультетах. Потребность в малотиражной литературе устанавливается очень легко, поэтому для вузов технология «принт-он-деманд» наиболее оптимальна. Если не иметь в виду колоссальные затраты по приобретению оборудования.

Д. Мокин: Коллеги, давайте разделять понятия малотиражной печати, которую можно сделать хоть тем способом, хоть другим, но, как Вы сказали, с предсказуемым тиражом. Это всё-таки не есть печать по требованию, это традиционный издательский процесс изготовления книги.

А. Воропаев: Понимаете, как мы расширяем понятие? С одной стороны, у нас печать по требованию — это когда любое издание печатается в 1—2 экземплярах, на любом виде машин. А с другой стороны, это вся технологическая цепочка от книгоиздания до продажи. У нас нет чёткого понимания, что такое печать по требованию. Так что же мы под этим подразумеваем?

И. Трешина: На Западе «принт-он-деманд» включает два понятия. Первое — это самиздат, а второе — когда читатель приходит, выбирает, заказывает. Как в библиотеке: мне нужно сейчас и здесь. А вообще «принт-он-деманд» — это когда человек платит за то, чтобы издать.

А. Холопов: Наконец-то мы вспомнили о заказчике, а то говорим о тиражности, о технологической цепочке, но только не о нём.В моём понимании, технология «принт-он-деманд» — это комплекс мер, оборудования, бизнес-схемы, обеспечивающий интеллектуальные потребности заказчика. Кто этот заказчик, есть ли у нас его портрет? В случае ГПНТБ России это один тип заказчика — библиотеки, организации, читатели, в вузе другой — студенты и преподаватели, если вернёмся в Интернет, здесь совсем иной потребитель. У них у всех потребности, крут интересов, требования к срочности тиража и альтернативные каналы получения того, что им нужно, совершенно разные.

«ПРИНТ-ОН-ДЕМАНД» В МАГАЗИНАХ

М. Каменева: Я рассматриваю печать по требованию, как и саму книжную торговлю, как услугу. Вообще, продажа книги, в любом её исполнении, на любых носителях — это та услуга, которую мы обязаны предоставить потребителю. И поскольку это услуга, то, на мой взгляд, «принт-он-деманд» вряд ли может существовать как отдельный бизнес. Скорей всего — как услуга при библиотеках, издательствах, книжных магазинах. То есть везде, где есть достаточно большие потоки потребителей. Я согласна с мнением, что вместо того, чтобы доставлять книги по нашей необъятной стране, целесообразнее организовывать в регионах России логистические центры, где могли бы допечаты-ваться тиражи. То есть скорее это проблема издателей, и жаль, что они на сегодняшний день столь недальновидны. Мне кажется, это наиболее реальное и возможное для России развитие книжного рынка. Особенно для небольших издательств. Если оценивать статистику, у нас в год издаётся порядка 120 тыс. наименований книг, но даже в ближайшем Подмосковье в магазинах бывает не больше 15 — 20 тыс. А что говорить о регионах? Конечно, с учётом развития технологий, на мой взгляд, для России в дальнейшем будет актуальна продажа электронных книг. Это более доступно населению.

Все публикации